5 назидательных историй про инвесторов

Иллюстрация http://www.sxc.hu

Первые венчурные капиталисты появились в 70-80-х годах прошлого века в США, когда на рынке возник новый тип компаний — быстро растущие технологические стартапы с большими потребностями в капитале. Такие стартапы требовали от инвестора высокой терпимости к риску (из 10 стартапов восемь прогорали вчистую), понимания современных технологий, умения работать с предпринимателями-«технарями» и готовности быстро наращивать объем инвестиций в компанию.

В одну из первых недель учебы в Стэнфордской школе бизнеса я увидел на доске объявлений сообщение: «Профессор Питер Венделл проводит класс VC 101, где расскажет об основах венчурного инвестирования; приглашаются все желающие». Тема меня заинтересовала.

С той лекции прошел год. Мы с однокурсником Максимом Фалдиным уже сами искали финансирование под наш онлайн-супермаркет Wikimart. Нам довелось познакомиться со многими венчурными инвесторами как в Кремниевой долине, так и в России. В жизни они оказались куда более интересными, чем в лекции профессора Венделла. Вот пять историй, иллюстрирующих пять типов инвесторов, с которыми мне довелось повстречаться. Совпадения с людьми и компаниями, конечно же, случайны.

Я надеюсь, что и вы найдете правильного венчурного инвестора для своей идеи!

История №1. Мистер «Нет»

«Мы по разные стороны баррикад». С двумя менеджерами одного из российских венчурных фондов мы встречались в офисе на окраине Москвы. Пройдя по длинным пустым коридорам, оказались в небольшой комнатке с тремя людьми и одиноким тортиком на столе. По стэнфордской привычке я предложил не садиться «по-корпоративному» напротив друг друга, а просто побеседовать, на что сразу получил непреклонный ответ: «Вы предприниматели, а мы инвесторы; мы по разные стороны баррикад».

Этот «баррикадный» настрой сохранился и в дальнейшем, когда раз за разом собеседник спрашивал нас: что же такое удивительное мы будем делать, чего не может сделать Ozon или любой другой гипотетический конкурент? Есть ли у нас патенты, договоры или другие вещественные признаки уникального конкурентного преимущества? Все наши попытки объяснить, что у нас нет «волшебной палочки» и мы просто будем последовательно выстраивать операции бизнеса, упирались в стену непонимания. (Потом я встречал такой синдром «волшебной палочки» у венчурных капиталистов, которые никогда не строили бизнес своими руками.) В итоге венчурный капиталист нам отказал — как отказал и многим другим предпринимателям, с которыми я общался. Такой вот жесткий и непреклонный Мистер «Нет» российского венчурного рынка.

«От 6 до 9 месяцев». Директор венчурного подразделения крупного российского госбанка был полной противоположностью государственному банкиру. Доброжелательный и открытый, без пафоса и галстука, он с искренним интересом расспрашивал нас о Wikimart. Мы с улыбкой обсудили, что именно российская прокуратура лучше любых специалистов разбирается в принципах венчурного инвестирования (тогда шла следственная проверка Российской венчурной корпорации). Но, увы, как оказалось, время от принятия принципиального решения об инвестировании до перечисления денег стартапу в этом фонде составляет обычно от 6 до 9 месяцев. Причина — большое количество согласовательных документов и процедур, требуемых государством. Для нас такой длительный срок означал одно: спасибо, но мы пойдем искать деньги в другом месте.

Тип инвестора: российский венчурный фонд.

Сильные стороны:личные связи партнеров фонда в России; знание российской специфики ведения бизнеса; доступ к административному ресурсу.

Слабые стороны:очень медленно принимает решения; часто воспринимает предпринимателя как ресурс, а не как партнера; не понимает операционной стороны ведения бизнеса и оценивает бизнес на основе упрощенных шаблонов; часто низкий профессиональный уровень сотрудников за исключением первых лиц в фонде; может иметь ограничения на инвестиции в компании с иностранным участием.

Рекомендация к использованию:лучше не связываться или использовать как канал доступа к западным инвесторам.

История №2. «Наслаждайтесь поездкой, ребята!»

«Считайте, что я участвую». Роберт — бывший финдиректор одной из крупнейших e-commerce компаний в Европе QXL\Ricardo, которую он вырастил из небольшого стартапа в конце 1990-х и продал Naspers в 2007 году за 1 млрд фунтов стерлингов. Нас познакомил один из предпринимателей в Долине. Сидя в кафе бизнес-школы мы с Максимом час говорили с Робертом по Skype. Меня поразила прицельная точность и конкретика вопросов, которые задавал Роберт. Их нельзя было даже близко сравнить с расплывчато-шаблонными вопросами венчурных капиталистов, с которыми мы встречались до этого. После каждой нашей реплики я чувствовал, что собеседник внимательно слушает, обдумывает услышанное и лишь потом отвечает. Каждая его фраза была по делу, основывалась на личном практическом опыте, а не на книжной мудрости — словом, чувствовался настоящий профессионал. По истечении часа Роберт просто сказал: «Думаю, вам предстоит еще очень многое узнать. Но я верю в бизнес-модель и вашу способность учиться. Считайте, что я участвую».

«Я буду инвестировать». Керим — создатель первой социальной сети в Турции. Удивительно, но он построил свой продукт, находясь за океаном, в Сан-Франциско. Там мы с ним и встретились. На первый взгляд Керим не похож на стереотипного выпускника Гарварда — дружелюбный, расслабленный, негромко говорящий. Но после первых же его вопросов мне стало ясно, что этот парень — большая умница, слышит и учитывает все, что ты ему говоришь. Керим хорошо знал успешную историю GittiGidiyor в Турции, и его искренне удивляло, почему такая простая идея до сих пор не реализована в России. Мы встретились два или три раза, и в итоге Керим нас заверил: «Я буду инвестировать. Наслаждайтесь поездкой, ребята!»

Тип инвестора:международный бизнес-ангел.

Сильные стороны:личный опыт строительства успешной технологической компании (в качестве предпринимателя или топ-менеджера); широчайшая сеть контактов с ключевыми профессионалами в своей области; глубокое понимание реальных проблем, с которыми сталкивается быстро растущая компания.

Слабые стороны:не знает специфику ведения бизнеса в России и не понимает, как здесь найти адекватных предпринимателей.

Рекомендация к использованию:лучший инвестор для компании на раннем этапе развития.

История №3. Назад в 1990-е

«У нас этакий клуб». Знакомый выпускник Стэнфорда познакомил нас с бизнес-ангелом из России. На письмо с просьбой о встрече мы получили неожиданно неприязненный ответ. Тем не менее нам все-таки удалось организовать встречу с этим ангелом во время короткой поездки в Москву. «У нас этакий клуб людей, которым небезынтересна судьба России, мы собираемся каждую неделю и обсуждаем разные интересные вещи», — рассказывал наш собеседник, неспешно и со вкусом поглощая ужин. Также он рассказал о своем небольшом торговом бизнесе в США и о славных 1990-х. Чувствовалось, что у человека все хорошо, но... он как будто уперся в потолок в основном бизнесе и теперь не понимал, чем себя занять. К нашему бизнесу этот предприниматель отнесся довольно равнодушно, и, поговорив немного о бизнес-модели, мы разошлись.

«Вы правильно сделали, что решили поговорить со мной. Кроме меня, в этой стране про интернет говорить не с кем», — утверждал топ-менеджер крупной российской интернет-компании, в яркой мятой рубахе навыпуск, небритый и явно невыспавшийся. Не дав мне сказать о Wikimart и двух предложений, он сразу перешел к обсуждению собственного величия и причин, почему у нас ничего не получится. В течение часа этот вчерашний программист с леденящим душу апломбом городил одну чушь на другую. Например, что в Россию все товары ввозят пять дистрибьюторов и у каждого из них есть свой крупный интернет-магазин. Завершилась наша встреча дружеским советом: «Лучшее, что вы можете сделать, — это закрыть свой проект прямо сегодня».

Тип инвестора:российский бизнес-ангел.

Сильные стороны:знает особенности ведения бизнеса в России; может иметь доступ к административному ресурсу.

Слабые стороны:медленно принимает решения; как правило, не считает предпринимателя равным партнером; не имеет опыта работы в компании А-класса и часто мыслит категориями мелкого бизнеса; может вести себя непрофессионально; требует контроля в бизнесе и склонен вмешиваться в операционные решения.

Рекомендация к использованию:лучше не связываться.

История №4. Человек в телевизоре

«Так расскажите, неужели в Москве существуют суши-бары?» У венчурных капиталистов из Кремниевой долины есть общая черта: они любят большие, красивые, дорогие офисы. Поскольку фондов много и почти все расположены на одной улице, Sand Hill Road, им хочется как-то отличаться друг от друга. Важнейший инструмент дифференциации — стоимость картин в коридорах, дубовой мебели в переговорных, ухоженность секретарей и ассистентов. Однако у некоторых фондов есть фишка — дорогая система видеоконференцсвязи в переговорной, позволяющая вести встречи с участниками из разных стран. Меня искренне позабавила одна из наших встреч, в которой участвовали два менеджера офиса в Калифорнии, партнер фонда, находящийся в путешествии по Индонезии, и эксперт из Лондона. Сидя в кожаных креслах за переговорным столом из красного дерева на 50 человек, мы смотрели на скучающего партнера в одном телевизоре и засыпающего эксперта в другом. Рассказывали сотрудникам калифорнийского офиса о том, что доставку в зимней Москве невозможно поручить велосипедистам. Объясняли, что в России не используют чеки как платежное средство. Контраст между пафосом обстановки и бессмысленностью происходящего был фантастический.

«Это просто вопрос количества итераций». Саар — выпускник Стэнфорда и успешный предприниматель, который решил переквалифицироваться в профессиональные венчурные капиталисты. На мой вопрос, не скучно ли ему и не хочется ли назад, он, смеясь и поглаживая бритую голову, ответил, что пока еще не решил. Мне понравился его прагматичный подход к бизнесу. В Америке о таких говорят «no bullshit guy». Он сразу отказался инвестировать в Wikimart, сказав, что его фонд фокусируется только на Кремниевой долине. Но мы с огромной пользой поговорили о тех трудностях, с которыми сталкиваются стартапы на ранних этапах, о наиболее распространенных ошибках. «Успешный стартап — это вопрос количества итераций, на которые у тебя хватает денег. В соседней комнате у меня сидят два талантливых программиста, которые делают новый продукт. У меня хватит денег, чтобы платить им зарплату хоть пять лет, так что я уверен: рано или поздно мы добьемся успеха».

Тип инвестора:венчурный фонд из Кремниевой долины.

Сильные стороны:неограниченные финансовые ресурсы; доступ к лучшим профессионалам в области технологий в мире; большой опыт вывода портфельных компаний на IPO или продажи стратегическому инвестору; высокий личный профессионализм сотрудников.

Слабые стороны: сравнительно медленно принимает решения; обычно не понимает операционной стороны ведения бизнеса и оценивает бизнес на основе упрощенных шаблонов; часто инвестирует в бизнес-модель, а не в команду — соответственно, рассматривает предпринимателя как ресурс; не считает Россию перспективным рынком.

Рекомендация к использованию:может быть хорошим решением для масштабирования уже работающего бизнеса.

История №5. Деловой человек

«Чего вы приперлись в Нью-Йорк — вам что, в Москве нечем заняться?» Новый тип инвесторов в стартапы — частные фонды и некоторые хедж-фонды. Их отличие от традиционных венчурных капиталистов — очень быстрое принятие решения об инвестициях и минимальное вовлечение в текущую жизнь стартапа. Такой инвестор дает деньги предпринимателю и может в следующий раз вспомнить о нем через год. Среди наших инвесторов есть сотрудник подобного фонда в Нью-Йорке. Решение об инвестициях он принял на основе получасовой беседы по телефону, но мы все-таки решили познакомиться с ним лично. Поднявшись на 50-й этаж небоскреба на Park Avenue, мы оказались в роскошном офисе с прекрасным видом на город. Вошедший в переговорную невысокий человек кратко поздоровался с нами и сразу спросил: зачем мы приехали? Наше желание лично познакомиться с инвестором его искренне удивило — абсолютно непродуктивная трата времени! Когда я попытался поинтересоваться его мнением о стратегии развития и оценке наших действий, он кратко отрезал: «Я финансист. Я ничего не понимаю в операциях, и именно поэтому я даю деньги предпринимателям. Моя работа — делать сделки. Управлять компанией — это ваша работа». Деловой человек, ничего не добавишь.

Тип инвестора:хедж-фонд, ориентированный на стартапы.

Сильные стороны: быстрое принятие решений; неограниченные финансовые ресурсы; нежелание мешать предпринимателю управлять компанией; большой опыт вывода компаний на IPO или продажи стратегическому инвестору; высокий личный профессионализм сотрудников.

Слабые стороны:не знает специфики ведения бизнеса в России и не имеет доступа к административному ресурсу.

Рекомендация:лучшее решение для масштабирования уже работающего бизнеса.