Марина Клинова

Повышение хозяйственной роли государства в ходе борьбы с финансово-воспроизводственным кризисом, названным также Великой рецессией, сопровождается ожесточенными дебатами. По мнению одних экспертов, речь идет о циклическом спаде, после чего рост возобновится. Другие убеждены, что мировое хозяйство нуждается в коренном обновлении системы регулирования: "Экономическая теория ждет своего Кейнса или своего Фридмена..." (1) Одни экономисты, например Пол Кругман, защищают налогово-кейнсианские антикризисные меры; другие - и среди них историк экономической мысли Нил Фергюссон - усматривают в протокейнсианских методах путь к гиперинфляции (2). Важно не перейти грань, за которой падение уровня жизни окажется большим, чем при естественном течении рецессии.

Похоже, однако, что порожденные кризисом проблемы предстоит решать следующим поколениям. Это подчеркнуто и в Докладе о реформе системы финансовых рынков Евросоюза, подготовленном Группой высокого уровня во главе с Жаком де Ларозьером, бывшим директором-распорядителем МВФ и министром финансов Франции (3).

Дилеммы экономической политики государства

При всей остроте постановки вопроса - следует ли подправлять существующую мирохозяйственную систему или внедрять новые правила игры - варианты антикризисных мер основаны на усилении государственного участия в экономике. Журналисты назвали такой путь "стероидным" ввиду краткосрочной действенности подобных мер. Волна национализации прокатилась по финансовой сфере, коснувшись даже Великобритании, для которой характерна либеральная хозяйственная идеология.

Начавшись в финансовой сфере и распространившись на реальный сектор, кризис усугубил дефицит государственных финансов, и без того увеличившийся в 2000-х гг. наряду с разбуханием финансовых рынков. За 2007-2017 гг. государственный долг по отношению к ВВП, по оценке ОЭСР, повысится в среднем на тридцать п.п.; в Великобритании - с 47 до 125%, во Франции - с 70 до 99% ВВП. В целом в еврозоне к 2015 г., по прогнозу эксперта Barclay's Capital, госдолг составит 105% ВВП против 66% в докризисном 2007 г. (при годовой инфляции в 2%; 4).

На фоне циклического спада проведение политики снижения госдолга затруднено. Сокращение производства неизбежно порождает дефицит бюджета, поскольку уменьшаются налоговые поступления и увеличиваются выплаты по социальным программам (различные пособия, в том числе по безработице). Исследования ОЭСР показывают, что 1 п.п. прироста нормы безработицы ведет к повышению на 3 п.п. госдолга каждые 10 лет (5). У государств имеется возможность выбора лишь между плохим и худшим вариантами - повышением налогов и/или сокращением госрасходов. На самом деле вопрос в том, какие налоги повышать (на расходы), чтобы увеличить поступления в бюджет, а какие снижать (на доходы), чтобы стимулировать развитие реального сектора.

Существует еще проблема плоских и прогрессивных налоговых ставок.

Изменения в соотношении доходов и расходов госбюджета носят умеренный характер при ограниченной социальной поддержке, плоской налоговой шкале. При прогрессивной системе налогообложения и активной социальной поддержке населения антициклическое влияние бюджета усиливается, но в долгосрочной перспективе тормозится экономический рост. При сохранении неблагоприятных условий возможно либо надувание очередных финансовых "пузырей", рост дефицита, либо будут иметь место весьма скромные темпы роста экономики.

Кризис, порожденный отрывом финансов от реального сектора, в этом смысле нельзя признать стохастическим явлением. Напротив, такое стечение обстоятельств скорее закономерно. Финансовые кризисы поражают страны, отстающие по темпам экономического развития. Рискованные финансовые операции проводятся с целью компенсировать снижение доходов в реальном секторе экономики. Ныне перед теми, кто полагал, что появление сложных финансовых рынков способствовало достижениям хозяйственного развития, инновациям, встает вопрос, действительно ли "глобальные выигрыши все же превзошли издержки" (6). Спор идет вокруг степени прозрачности и регулирования, необходимых для эффективного функционирования финансовых рынков.

Исходной точкой выработки мер выхода из кризиса и попытки устранить или смягчить действие приведших к нему факторов может стать проведение исторических аналогий и сравнение нынешнего кризиса с предыдущими потрясениями экономики, иными словами, речь идет о переходе от диагностики к антикризисному управлению, что и было сделано правительствами стран. Благодаря принятым государствами мерам пока удалось избежать катастрофы, сопоставимой с Великой депрессией 1930-х гг.

В самом деле, представленное на графике сравнение падения реального ВВП в 1929-1939 гг. и 2007-2010 гг. в США и 9 странах еврозоны (Австрии, Бельгии, Греции, Ирландии, Испании, Италии, Нидерландах, Финляндии, Франции) может служить демонстрацией достижений системы государственного вмешательства в экономику. Вопрос в том, как принятые меры скажутся на долгосрочных перспективах развития. Нынешние условия коренным образом отличаются не только от тех, что были в 1930-е гг., но и от ситуации 10-20-летней давности ввиду изменения соотношения экономической мощи развитых и крупных развивающихся стран.

Финансовый сектор получил в Евросоюзе колоссальную материальную подпитку, но в проводимой государством антикризисной политике есть различия между "материковой" (ФРГ, Франция) и "островной" (Великобритания) моделями. Первая характеризуется помощью государства преимущественно реальному, вторая - финансовому сектору экономики.