А. Нешитой

А. Нешитой, канд. экон. наук, профессор

Опыт реформирования, который ввергнул российскую экономику в беспрецедентный системный кризис, обострившийся с середины 2008 г. под влиянием падения экспортно-сырьевой конъюнктуры, давно уже свидетельствует об ошибочности выбранного экономического курса и необходимости его смены. Все ключевые показатели пореформенного периода уступают достижениям советского времени: и количественно, и, главное, качественно.

Так, по масштабам общественного производства в дореформенный период наша страна являлась второй промышленно развитой державой мира и отставала по размеру только экономике США. В структуре промышленного производства на долю производств, определяющих научно-технический прогресс, машиностроение и металлообработка, приходилось более 28% - против нынешних 14,7%; почти в 3 раза, с 18,3 до 5,6%, сократилась доля экспорта этой продукции во внешнеторговом обороте страны. В то же время импорт этой продукции в структуре оборота занимает ныне 51%.

К глубокому сожалению, факт есть факт и надо смотреть правде в лицо: пореформенная Россия по сути является сырьевым придатком мировой экономики. Более 85% экспорта приходится сейчас на минеральные ресурсы, металл, древесину, т.е. на сырье и необработанную первичную продукцию.

При определенной условности сопоставления приведенных в указанных таблицах статистических данных видно, что структура промышленного производства, экспорта и импорта в России изменилась в сторону, противоположную по сравнению с промышленно развитыми странами. Она действительно откатилась к сырьевой специализации - в 2,5 раза увеличился удельный вес топливно-энергетического комплекса в общем объеме промышленного производства и вдвое сократилась доля инвестиционного комплекса, представленного в таблице машиностроением и металлообработкой.

Особенно большие потрясения пришлись на легкую промышленность. Если в 1990 г. ее доля в общем объеме промышленного производства составляла 11%, то в 2008 г. - всего лишь 0,7%, т. е. уменьшилась в 16 раз. Причем значительное место в ее собственном производстве, до 50%, занимает «теневая экономика», и доля импорта текстиля, текстильных изделий и обуви в общем объеме импортируемой продукции возросла в 4 раза.

В основе этих негативных изменений, безусловно, либерально-рыночный подход, игнорирование государством механизма планово-экономического регулирования пропорций развития воспроизводственного процесса. И даже так называемый комплекс структурных реформ, обосновываемый, кстати, вопреки либерально-рыночной идеологии и обращенный к институциональным отношениям между субъектами рыночного хозяйства, если и способен дать эффект, то в лучшем случае - в длительной перспективе (1).

В либеральной экономической литературе и правительственных кругах продолжают считать, что кризис российской экономики вызван внешними обстоятельствами, привнесен извне в 2008 г. в связи с кризисом финансовой системы США (2). Более того, пытаются этим самым доказывать правильность проводимых реформ в России и избранного экономического курса, признавая лишь отдельные ошибки в финансово-кредитной политике. Подобный подход не раскрывает истинные причины и последствия кризиса, которые, как становится уже общепризнанным, связаны не с самой по себе финансовой системой, а с англо-саксонской моделью капитализма в целом как системой. В России же мировой кризис вызвал лишь острое проявление системного кризиса, завуалированного до 2008 г. инфляцией нефтедоллара и ростом ВВП за счет нефтегазовой спекулятивной конъюнктуры.

Навязанная России модель, в основе которой исключительно рыночное саморегулирование, нигде и никогда на практике не применялась. Это безответственный социальный эксперимент, продиктованный чуждой идеологией, по своему содержанию антисоветской, а потому и антироссийской.

Нынешний мировой экономический кризис вызван дерегулированием воспроизводства в развитых странах, из-за чего движение капитала переместилось из реального сектора экономики в финансовый и кредитно-банковский секторы. Возник гигантский отрыв монетарного от товарного. Объемы фиктивного капитала на финансовом рынке во много раз (в 12-15) превышают реальную стоимость капитала в реальном секторе: объем деривативов оценивается в 750-800 трлн, долл., а мировой ВВП - в 50-55 трлн. долл.

Но в пореформенной России масштабы дерегулирования гораздо шире тех, какие инициировали мировой кризис. Превращение национального промышленного капитала в биржевой и фиктивный, переправляемый за рубеж, практически ничем не ограничено. Поэтому не выдерживают критики объяснения нынешнего экономического кризиса ошибками финансово-кредитной политики. На самом деле Россия так и не вышла из глубокого внутреннего системного кризиса, из состояния деиндустриализации и дезинтеграции двух ключевых секторов производства: добывающего и обрабатывающего. Остальные проблемы - это уже следствия такого кризиса. В их числе, к примеру, ограниченность внутренних источников долгосрочного финансирования и кредитования, изъятие из экономического оборота и выведение за рубеж огромной массы финансовых ресурсов вместо финансирования собственного производства, накопление внешней задолженности банками и компаниями. Только за 2004-2007 гг. из экономики страны выведено и вложено в иностранную валюту и ценные бумаги зарубежных стран почти 700 млрд. долл.; а зарубежные заимствования банков и корпораций в 2008 г. достигли 530 млрд. долл.

Соответственно, в финансово-кредитной сфере превалируют не отдельные, а общесистемные ошибки и просчеты. Так, в кредитно-денежной политике ЦБ РФ не выполняет свои главные функции - кредитора последней инстанции и эмиссионного центра. ЦБ РФ в последние годы в основном только покупает валюту у экспортеров (или иностранных инвесторов), выступая в роли «обменного пункта». Генератором валюты при этом являлись сырьевые экспортеры и они же получатели рублей после продажи валюты. Тем самым формировался дополнительный спрос для остальной экономики, которая вынуждена выполнять их заказы.