О.Л. РОГОВА, доктор экономических наук, профессор Института экономики РАН

Стратегия модернизации российской экономики как ответ на углубление социально-экономического кризиса в стране в условиях финансовой глобализации и ускорения внешней зависимости не имеет альтернативы. Перспектива ее реализации требует прежде всего преодоления тенденций, органичных углублению системного социально-экономического кризиса в России. Однако сужение необходимой модернизации российской экономики до инновационной ориентации на фоне настоятельной необходимости обновления социально-экономической системы страны определяет ее нереальность.

Некоторые проблемы системного характера

Первое. "Стратегия модернизации" в ее трактовке на 20-е годы Нового Века, как и ей предшествующие, не дает ответа: этично ли строить будущее за счет снижения жизнеобеспечения населения в отличие от олигархии, получающей результат сегодня, а не в 2020 - 2050 гг.? Отсутствие ответа на этот ключевой вопрос исходно определяет высокий уровень неопределенности сроков и целей относительно преодоления критического уровня социально-экономического расслоения в стране. Неясен также эффект такого рода стратегий относительно доверия общества - готовности и способности социально-экономической среды к изменениям, обусловленным "стратегией модернизации". Все это и ряд других "провалов" обсуждаемой стратегии будущего России скорее парализует активные начала социально-экономического развития, чем ориентирует на "обновление" социально-экономической системы страны. Реалии социально-экономического состояния России отражают инерционную тенденцию и свидетельствуют о неготовности к радикальным преобразованиям. Это касается и делового сообщества, и государственной власти, несмотря на то что именно последняя провозглашает "стратегию модернизации".

Второе. Направленность социально-экономической программы на 2020 г. на модернизацию российской экономики по степени ее необоснованности (неготовности экономики) в очередной раз вызывает недоверие, что соответственно усиливает непредсказуемость перспективы. А ведь доверие - составляющая ключевые ценности не только бизнеса (малого, среднего и крупного), но и власти - финансовой и денежной(1).

Отсутствие оценки социально-экономической ситуации с позиции преемственности к радикальным изменениям, оценки ее готовности к ним, скорее, деморализует давно назревший и многократно предлагаемый в науке подход к социально-экономическому развитию страны. К примеру, направленность власти на ускоренное развитие Международного финансового центра в России на фоне доминирования произвола и экспортно-сырьевых компаний на финансовом рынке инициирует сужение финансовых потоков в сферу инновационных преобразований, отток денежного капитала в спекулятивный оборот, ложные оценки активов крупных игроков и произвол в финансовой сфере.

Третье. Ограничение стратегии модернизации сферой экономики, техническими новациями на фоне закрепления деструктивного влияния распределительной системы - социально-политической деградации (в лучшем случае стабильности) определяет ее бесперспективность. Закрепляется произвол как государственной службы в отношении бизнеса, так и бизнеса в отношении государственных (общественных) интересов. Отождествление экономики с рынком, коммерческой его составляющей, привело к потере и, более того, противопоставлению социальным, культурным, морально-этическим, нравственным началам развития национальной экономики. Отождествление экономики с рынком характерно для проводимого с начала 90-х годов курса экономической политики по основным ее составляющим. Оценка с этой позиции неэкономических - социальных, нравственных, культурных факторов развития общества ставилась в зависимость от требований развитости рыночного начала экономики. При этом отождествление экономики с рынком в понимании приоритета частной собственности и коммерческого произвола (свободы предпринимательства), как в науке, так и в практике управления, породило аморальность как в среде бизнеса, так и государственного "регулирования". Процессы эти сопряжены, они дополняют друг друга, вернее, усиливают свое воздействие на деградацию российской экономики и ее отставание от развитых стран.

Четвертое. Неустойчивость системы и неопределенность перспективы. Временная неопределенность стратегии модернизации российской экономики создает вакуум в ее развитии, невосполнимую потерю времени.

В 90-е и 2000-е годы Россия не только останавливается в своем развитии, но и "отбрасывает себя назад", потому что в 2000-е годы, как и в предшествующие 90-е, со стороны руководства страны наблюдалось абсолютное пренебрежение основой развития экономики - включения населения в формирование спроса и производства, развитие внутреннего рынка спроса. Признание властью в "потере исторического времени в 2000-е годы" не затрагивает оценки истоков этой ситуации, следовательно, определяет настрой экономической системы на восстановление ее докризисного состояния - сочетание собственно асоциального ее характера с торможением структурно-отраслевых преобразований и инновационного курса развития. Не без внимания остаются гарантии крупным экспортно-сырьевым компаниям и банкам в осуществлении произвола в их функционировании - устранении государственных ограничений.

В российских условиях наиболее настоятельной в иерархии потребностей (интересов) бизнеса является максимизация прибыли (дохода) без ориентации на перспективу ввиду высокого уровня ее неопределенности. Факт того, что приоритет текущей ситуации для бизнеса в России относительно перспективы исходно разрушает основу бизнеса - развитость рынка, по всем его составляющим и его ограничение текущим периодом остается за гранью принципов (условий) становления бизнеса в России - крупного, среднего и малого. Одна из главных здесь проблем - соответствие уровня морали и ответственности собственника капитала (частного или государства) по всему спектру собственно деятельности, начиная от выполнения обязательств по трудовым договорам и кончая вкладом в социально-экономическое развитие страны, выходит за пределы науки и тем более "стратегии модернизации" экономики страны. Институциональная стратегия также умалчивает об этом комплексе проблем. А ведь эта проблема - составляющая широко обсуждаемый комплекс вопросов сопряженности государства и бизнеса.