М.А. КОТЛЯРОВ

Использование мотивированного (профессионального) суждения в банковском надзоре является одним из дискуссионных вопросов. Об этом свидетельствует следующий факт: вот уже почти 10 лет как Центральный банк РФ заявил о необходимости внедрять этот механизм в надзорную практику, однако какая-либо системная проработка вопроса в его нормативных документах отсутствует. В феврале 2010 г. Президент РФ Д.А. Медведев утвердил перечень поручений по итогам заседания Совета по развитию финансового рынка, в числе которых "...подготовить предложения, направленные на определение возможности применения мотивированных суждений при осуществлении пруденциального надзора"* (* Перечень поручений по итогам заседания Совета по развитию финансового рынка [Электронный ресурс]. Режим доступа: http: //news.kremlin.ru/news/6889/print).

М.А. КОТЛЯРОВ, доктор экономических наук, помощник заместителя председателя Государственной Думы Федерального Собрания РФ

Обратимся к современной практике использования мотивированного (профессионального) суждения при осуществлении надзора за деятельностью кредитных организаций.

Сущность пруденциального надзора

Банковский надзор, основными целями которого являются защита интересов вкладчиков и обеспечение стабильности банковской системы в целом, - важнейшая экономическая и социальная функция государства. Считается, что в стране с развитой рыночной экономикой гарантией качества банковской системы является применение концепции разумного (пруденциального(1) (1 От англ. prudent - разумный.) ) надзора.

Необходимо отметить, что в российской нормативной базе нет четкого определения понятия "пруденциальный надзор", а имеет место лишь весьма широкое определение пруденциальной нормы деятельности.

По нашему мнению, пруденциальный надзор - это система мер, при которой органы надзора, опираясь на требования законодательства, обеспечивают стабильность работы кредитной организации, не вмешиваясь в ее оперативную самостоятельность до момента появления потенциальной или реальной угрозы интересам кредиторов и вкладчиков.

Получается, что кредитная организация, как коммерческое предприятие, свободна в принятии решений, выборе партнеров, работе на рынке в пределах своей лицензии, в выработке кредитной, депозитной, процентной и другой политики. Никакой надзорный орган не имеет права ограничивать свободу деятельности банка как предприятия. При этом государство обеспечивает стабильность банковской системы и конкретной кредитной организации посредством защиты интересов кредиторов и вкладчиков. Именно факт потенциального или реального ущемления интересов кредиторов и вкладчиков (нарушение пруденциальной нормы деятельности) является тем моментом, начиная с которого надзорные органы получают право вмешиваться в деятельность банка посредством применения предупредительных или принудительных мер воздействия.

Система банковского надзора цивилизованного государства включает следующие элементы: регистрация и лицензирование, дистанционный надзор, инспектирование, работа с проблемными банками, ликвидационные процедуры.

На любой из этих стадий есть возможности для ущемления интересов клиентов банков. Все эти этапы должны выстраиваться Центральным банком либо иным органом, ответственным за надзор, на принципах пруденциальности. Так выглядит концепция пруденциального (разумного) надзора в общем представлении.

Россия объявила о приверженности базовым принципам банковского надзора, а значит вопрос практического определения пруденциального надзора - это вопрос не только теоретико-методологического характера. Ведь на основе мониторинга пруденциальных норм деятельности Центральный банк применяет к кредитным организациям меры воздействия. Мы же косвенно определяем понятие пруденциальной нормы деятельности, обращаясь к отдельным его составляющим в разных нормативных актах Центрального банка РФ.

Так, в п. 1.17.6 Инструкции ЦБ РФ N 59 от 31.03.1997 "О применении к кредитным организациям мер воздействия" в актуальной редакции(2) (2 Ранее в названии этого документа содержалось словосочетание "пруденциальная норма деятельности" и в преамбуле давалось ее определение.) в качестве пояснения в скобках дается следующее определение пруденциальных норм деятельности: "...предельные величины рисков, принимаемых кредитными организациями, нормы по созданию резервов, обеспечивающих ликвидность кредитных организаций и покрытие возможных потерь, нарушение требований, предъявленных Банком России при регистрации, лицензировании и расширении деятельности кредитной организации, по ведению бухгалтерского учета и представлению отчетности, ее опубликованию в открытой печати в случаях, установленных федеральными законами, представлению аудиторских заключений".

Ясно, что при таком определении понятие пруденциальной нормы имеет весьма широкое толкование. На практике орган надзора рассматривает конкретные виды нарушений, применяет конкретные виды наказаний и, вероятно, не испытывает потребности в определении пруденциальной нормы деятельности. Можно предположить, что законодатели и Центральный банк из практических соображений не увидели смысла в четком определении пруденциальной нормы и это словосочетание продолжает использоваться в документах скорее по инерции.

Отметим, что большой проблемы этот законодательный пробел не создавал. Для практиков-банкиров важно, за какой вид нарушений какой вид наказания их ожидает, а оценка того, укладывается ли это наказание в русло пруденциального надзора или нет, - дело методологов. На этом и можно было бы закрыть дискуссию про перспективы внедрения понятия пруденциальной нормы деятельности, поскольку эта проблема в нынешних условиях не является злободневной. Однако дело в том, что ни Центральный банк, ни Президент России не собираются отказываться от внедрения в практику пруденциального надзора института мотивированного суждения. Иными словами, получается, что нет ясности с границами да и с законодательным определением понятия пруденциального надзора, а на повестке - развитие внутри этой неоднозначной категории не менее субъективного механизма -мотивированного суждения.