С. Губанов

Государственным руководством страны признана необходимость преодоления экспортно-сырьевой модели пореформенной экономики и выдвинута установка на высокотехнологичную модернизацию общественного воспроизводства, включая инфраструктурный сектор, жилищно-коммунальное хозяйство, сферу образования и здравоохранения. Такая постановка не снимает с повестки дня ранее намеченные принципиальные задачи, например - по четырехкратному увеличению производительности труда в ключевых промышленных секторах. Она предполагает лишь иные подходы к их практическому выполнению, требуя создания должных для того системных условий и предпосылок, адекватных прогрессивным тенденциям и закономерностям нашей эпохи.

По сути, речь идет о выводе России на верный путь развития. Прежде испробованные, а за последние десятилетия их было немало, к цели не привели.

Так, ничего созидательного не вышло из горбачевской "перестройки", и видимо не могло выйти. Ее архитекторы проектировали не столько разрешение объективных экономических противоречий СССР, сколько демагогически прикрытую до поры до времени антисоветскую реакцию, в чем нашли заинтересованное содействие иностранного капитала, прежде всего - США, для которых критическое ослабление, а тем более устранение Советского Союза открывало перспективу мирового господства и глобализации "империализма доллара".

Если следовать исторической правде, то приходится признать: социально-экономическое развитие не являлось и целью последовавших радикальных реформ, так называемых рыночных. Весь их радикализм заключался в переводе антисоветской реакции из скрытой прежде формы в открытую - в прямое уничтожение экономического базиса и государственного устройства СССР.

Главным орудием разрушения выступила денационализация собственности. Национализированная собственность, скреплявшая единый народнохозяйственный комплекс и механизм общего рынка союзных республик, сделалась объектом внеэкономической приватизации. Последовало ее расчленение вначале на республиканские доли, а затем и частнокапиталистические. Ликвидация централизованного союзного базиса экономики закономерно повлекла за собой децентрализацию союзного государства, с отпадением от него былых братских республик. Вместе с тем распались межреспубликанские кооперационные хозяйственные связи и рухнул некогда крупнейший в мире общесоюзный рынок, прежде тоже централизованный. Республики бросились в самостоятельность. В одиночестве, экономическом и геополитическом, осталась и пореформенная Россия, отгораживаемая словно изгой даже от ВТО.

Но разрушительные процессы на том не остановились. Наряду с межреспубликанскими связями денационализация вызвала также распад внутриреспубликанской производственной, инфраструктурной и торгово-сбытовой кооперации. Потребовалось немного времени, чтобы захватившая господство частнокапиталистическая собственность вначале отсекла друг от друга звенья единых воспроизводственных цепочек добавленной стоимости, а затем изолировала их. Промежуточное производство экономики обособилось от конечного.

Грозная дезинтеграция пролегла теперь внутри экономического базиса самой России. Добывающий сектор оказался экономически оторванным от обрабатывающего, а сырьевой капитал вступил в союз с иностранным против отечественного индустриально-технологического, приобрел выраженный характер олигархического и компрадорского, антигосударственного. Добываемое в России сырье стало во все более растущих объемах перекачиваться в зарубежные ТНК для промышленной переработки за пределами России.

Так сформировалась экспортно-сырьевая модель, в сущности - компрадорская. Она поддерживает высокую рентабельность добычи и экспорта сырья на одном полюсе и низкую рентабельность обрабатывающих секторов - на другом. Тем самым производство машинных средств производства экономически ввергнуто в состояние депрессии, а Россия - деиндустриализации.

В современном мире неспособность самостоятельно или в интеграции с союзными странами производить передовые средства производства есть первый и главнейший признак слаборазвитого, отсталого государства. Неслучайно слаборазвитые страны планеты отличаются господством компрадорского капитала и экспортно-сырьевой модели. Во всех деиндустриализация, и как следствие - гипертрофированный удельный вес добычи сырья, составляет общую закономерность, причем уже длительное время, на протяжении последних четырех десятилетий доля обрабатывающей индустрии в совокупной добавленной стоимости экономики испытывает тенденцию к понижению.

Очевидно, что экспортно-сырьевая модель представляет собой модель деиндустриализации и отсталости, и к тому же еще - зависимости от иностранного капитала. Реальное развитие едва ли возможно, пока страна добывает сырье для того, чтобы его перерабатывали зарубежные ТНК, концентрирующие у себя все выгоды производства конечной продукции с высокой добавленной стоимостью. Вот почему путь к развитию закрыт, пока действует такая модель.

Верный путь современного развития начинается с преодоления деиндустриализации и продолжается новой индустриализацией, говоря короче - неоиндустриализацией, ход которой измерим по удельному весу автоматизированных рабочих мест в народном хозяйстве (1). Объективные экономические законы современной эпохи исключают любой другой выбор как заведомо ложный.

Совершенно несостоятельны, в частности, попытки противопоставить неоиндустриализации некую "постиндустриальную" альтернативу. Они находятся в противоречии с реальностью. В данном отношении характерен следующий, довольно распространенный пример иллюзорных представлений.